Восемьдесят лет назад, 18 января 1943 года, советские войска прорвали блокаду Ленинграда. С этого момента город получил узкий коридор для снабжения – дорогу жизни. Полное снятие блокады произошло только через год, 27 января 1944 года.
История Омской области периода Великой Отечественной войны тесно связана с Ленинградом. С началом войны в Омскую область эвакуировали предприятия из города на Неве. Третьего августа 1941 года в Омск пришел эвакуированный из Ленинграда эшелон с оборудованием и сотрудниками радиоаппаратного завода им. Козицкого. Здесь делали танковые радиостанции. В Омске начал работу Ленинградский танковый завод имени Ворошилова. В здании сельхозинститута разместили завод «Прогресс». Здесь изготавливали оптические прицелы. До сих пор на территории аграрного университета находят эти круглые стекляшки.
Особой миссией для омичей стало спасение ленинградских детей, эвакуированных из блокадного города. За годы войны Омская область приняла более 17 тысяч ребятишек. Преимущественно их размещали в районах области. В городе для детских домов не хватало помещений. Кроме того, считалось, что в сёлах детей будет проще прокормить, организовать собственное подсобное хозяйство.
Тех, кому посчастливилось добраться до Сибири сначала на машинах по льду Ладожского озера, потом выдержать долгую дорогу в эшелонах, предстояло ещё доставить в районы области. В воспоминаниях очевидцев сохранился эпизод, описанный в книге Александра Ивановича Шумилова «Тыл – фронту»:
«От станции Называевск до Тюкалинска нужно было в начале декабря 1941 года перевезти большую группу детей. Население помогло одеть их в тулупы, одеяла. Загрузили их в покрытые брезентом полуторки и повезли. Вскоре началась метель, дороги занесло, машины буксовали и не могли преодолеть сугробы. Тогда комсомольцы и молодежь Называевска вышли с лопатами и расчищали дорогу, давая возможность машинам двигаться дальше. От села к селу эту эстафету подхватывали молодежь и жители других деревень, пока детей не доставили до места».
К 1944 году в Омской области был создан 131 детский дом, где разместили 14,3 тысячи детей. Ещё в 65 интернатах воспитывались 6,1 тысячи детей.
Детей помещали в больницы и детские дома. Здесь ребятишек, измождённых холодом и голодом, напуганных бомбёжками, предстояло вылечить и выкормить. Но, пожалуй, самым важным и сложным делом для омских педагогов стал розыск родителей. Многие детки не умели говорить, не помнили собственного имени. И всё же даже такие сложные случаи удавалось распутать благодаря неравнодушному отношению и настойчивости многих людей. В своей книге Александр Шумилов публикует уникальные, нигде ранее не публиковавшиеся воспоминания заведующей сектором детских домов Омского облоно Натальи Арцимович.
«Всё время, пока шла война, к нам в сектор поступали письма. Особенно много их стало приходить после освобождения западных областей страны, находившихся во временной оккупации. Ведь детей часто сажали в эшелоны под бомбёжкой, на горящих станциях, не спрашивая имён и фамилий. Главное – успеть вывезти. Некоторые дети путали свои фамилии, а малолетки их и не знали, – пишет Наталья Арцимович. – Естественно, розыски осложнялись. Мне приходилось ночами брать письма домой и сверять со списками запрашиваемых. Трудно было не только физически, но и морально. Сама мать, я хорошо представляла, что такое потерять ребёнка».Однажды из груды бумаг Наталья Павловна извлекла письмо. Мать умоляла сообщить о сыне, мальчике, который звал себя Лериком, с вихорком на голове и родинкой под коленкой. В начале войны ему было три годика. Среди множества Лериков Наталья Павловна нашла мальчика с фамилией Неизвестный, шести лет. Однако мальчик уже был усыновлён, о чём Арцимович и сообщила автору письма. Та просила всё же проверить, есть ли родинка на ножке, и прислала фотографию мальчика.
Родинка обнаружилась, но приемные родители и мысли не допускали о разлуке. Их пришлось долго убеждать. С большим трудом, но мальчика всё же вернули родным родителям.
Дети, разлучённые с семьёй на несколько лет, далеко не всегда узнавали родителей, да и те тоже порой сомневались, их ли это ребёнок. Так, Наталья Арцимович описывает случай, когда по запросу отца ей удалось найти сына Витю: «Я привезла мальчика в Омск и показала отцу. Они друг друга не узнали. Сомнение разрушила семейная фотография, которую показали Вите. Мальчик долго её рассматривал, а потом как закричит: «Вот моя мама!» Ни у отца, ни у меня больше сомнений не было».
Ещё один счастливый случай произошёл на омском вокзале. Эшелон с детьми, как обычно, встречали сотрудники облоно, комсомольцы, активисты. Прежде всего детей пропускали через санпропускник. После долгой дороги их надо было помыть, переодеть в чистое бельё. Когда детей вели через зал санпропускника, взрослые, прибывшие другим эшелоном, стояли здесь же.
Вдруг из толпы выбегает женщина, с криком: «Светочка, моя Светочка!» хватает одну из девочек, прижимает её к себе, целует, обливаясь слезами. Оказывается, город, откуда они эвакуировались в последний момент, сильно бомбили. В огне, грохоте взрывов мать потеряла ребёнка. Девочку кто-то забросил в отходящий эшелон, а обезумевшую от горя мать посадили в другой поезд. И надо же было случиться, чтобы оба эшелона прибыли в Омск, и только здесь, в санпропускнике, мать нашла свою девочку!
Детей, родителей которых разыскать не удавалось, пытались пристроить в семьи. Это увеличивало шанс на то, что дети быстрее забудут ужасы войны. Многих ребятишек усыновляли омичи. Основная волна усыновления в Омской области пришлась на первые годы войны, когда население ещё не испытывало острой нужды. Архивные документы свидетельствуют, что чаще всего усыновляли детей, родители которых погибли на фронте. Таким образом омичи, видимо, пытались отдать дань защитникам.
После войны Наталья Арцимович получала письма от бывших омских воспитанников. В них дети рассказывали о своей жизни, приглашали в гости, а иногда и просили помощи – например, прислать деньги на тетради.
К ноябрю 1942 года из 85 детских домов 53 были эвакуированные, а 32 – местные. В 1943-м в Омскую область начали эвакуировать детей из освобождённых областей – Курской, Ворошиловградской и Орловской. К октябрю 1943 года в Омскую область привезли ещё 7 интернатов и 26 детских домов из Ленинграда, 3 интерната из Москвы.
**
