В историческом парке «Россия – моя история» открылась выставка академика РАХ Марка СМИРНОВА. Художника прекрасно знают в Москве и за рубежом, в Омске же он выставляется впервые.
Осень и весна
Мультимедийный парк в лице куратора Ольги ЦАРЬКОВОЙ организовал выставку работ Марка Смирнова «Преображение» из частного собрания омского коллекционера Константина ГЛУЩЕНКО – уже третий совместный проект куратора и коллекционера, открывающий омичам ранее неизвестных в нашем городе художников.
В экспозиции — 120 картин, созданных Марком Смирновым во время пленэров в разных уголках мира. У художника плотный график, он пишет натуру во многих странах. Выставка «Преображение» состоит из четырех разделов: художник отправляет зрителя в цветущий, величественный Китай; в интерьерах православных храмов рассказывает о духовности и тайнах христианского мироощущения; приглашает в солнечный, живописный Крым… И не менее живописной видит Омскую область.
— Изначально была идея просто показать мои работы, написанные в разных местах, но потом мы подумали: чтобы омичам было интересно, почему бы их край не подать так же, как Иерусалим или Италию? И мы выбрали два времени года – я приезжал и писал весну и осень в Муромцевском районе, — рассказывает художник. – У вас действительно долгая, красивая осень, не то что в Подмосковье, где постоянные дожди и быстро опадает листва. И весна тоже затяжная, красивая. Я очень люблю все эти проталины: как будто небо упало на землю и по черной земле облака движутся. Хотелось показать, что вы обладаете красивой природой, вдохновляющей на творчество.
Бегом через лес
В Омскую область Марк Смирнов приезжает третий год подряд и называет эту масштабную выставку, требовавшую долгой подготовки, совместным творчеством. Под соавтором подразумевает своего друга и ценителя искусства Константина Глущенко. Коллекционер и художник познакомились в Москве пять лет назад. В 2016 году Константин был в Третьяковской галерее, а после выставки зашел в одну из галерей, где как раз работал Марк.
— Мы разговорились и общались очень долго, пять-семь часов не могли наговориться, — рассказывает коллекционер. — Марк подарил мне свою картину под названием «Мостик», и уже позже я осознал, что это было символично: он перекинул мостик дружбы между мной и собой. Хотя он намного моложе меня, но наша дружба год от года становится крепче. Меня зацепила предельная честность этого человека: он очень категоричный, не с каждым будет дружить и разговаривать, он не любит, когда его сильно хвалят или прилизывают.
И точно так же честны и его работы, многие из которых рождались на моих глазах. Каждая работа Марка — очень серьезный труд. Когда мы работали в Муромцеве, он в шесть утра уже был на ногах, собирался, уходил в лес и писал до последнего луча солнца. В поисках натуры мы по 15-20 км ходили, пробирались в самые отдаленные места и на телеге ездили — эта лошадка, кстати, есть на одной из работ на выставке. А когда темнело, мы по лесу бегом бежали. Ира, супруга Марка, ехала на телеге с нашим товарищем, управлявшим лошадью, а мы с Марком бегом бежали, и в руках у нас картины написанные, чтобы, не дай бог, их не растрясти и не смазать.
По старым рецептам
Марк Смирнов – один из немногих художников, кто на пленэрах создает не эскизы, а готовые картины, пишет с натуры от начала и до конца. В его этюднике всегда лежит отвертка: ножки этюдника часто приходится чинить, несмотря на то что художник уже изобрел свой способ их утяжелять для большей устойчивости.
Однажды на людной площади в Израиле осел стукнул копытом и выбил нижнее сочленение ножки, в другой раз поломка произошла из-за сильного порыва ветра, когда закрепленный на этюднике большой холст сработал как парус. Так что ремкомплект художнику, работающему «в полях», просто необходим. Но главными жителями «волшебной коробки», конечно, являются краски, и они достойны отдельного упоминания.
Пишет Смирнов исключительно красками советского производства. СССР уже давно нет, но краски до сих пор у кого-то остаются, и академик Российской академии художеств добывает их через сайт объявлений Авито. Художник давно открыл для себя, что у красок современного производства в сравнении с советскими хуже укрывистость, да и пигмент «пустой»: сложно добиться глубокого, настоящего цвета.
— Даже британские краски больше похожи на детские фломастеры. Вот мы пишем кожу человека: она вроде желтоватого оттенка и одновременно вроде розоватого — в этом ее жизнь, — объясняет Марк. — То же самое с натуральными пигментами: они тоже сложные, вы никогда не увидите открытого баночного цвета, искусственного. Такого, какой художники называют «анилиновым» или «пластмассовым». Советские же краски делались по технологии дореволюционной. Сохранялась традиция, хотя и было массовое производство, но к этому делу очень ответственно подходили.
Татьяна ПОПОВА
Фото: Анна ШЕСТАКОВА
*
